Стукнула дверью столбик

Страсти-мордасти на озерном берегу

Стукнула дверью столбик

15.07.2010 00:00:00

Кто кого переквачет?

Квакер и Лягушон

Квакер и Лягушон были соседями. Внешне они походили друг на друга, как будильник китайского производства на будильник корейского. Но были некоторые отличия. К примеру, след передвижений Квакера напоминал зигзаг, в то время как след передвижений Лягушона был похож на синусоиду. Квакер был резв, как футбольный мяч, а Лягушон меланхоличен, как телевизионная антенна.

Но основное отличие – это внутренние убеждения. Лягушон считал, что главное в творчестве – страдания души, а Квакер утверждал, что ликование духа. Они часто спорили на эту тему, но никогда не приходили к общему выводу. После подобных дискуссий Квакер покидал жилище Лягушона, звонко стукнув дверью, и бежал домой со скоростью 7 километров в час по зигзагообразному вектору.

Лягушон обычно говорил на это:

– Упрям, как игольное ушко.

А после долго и задумчиво смотрел на струйку воды, текущую из крана.

Влюбленный Лягушон

Однажды Лягушон увидел на берегу озера молодую Лягушину и влюбился. Она была прекрасна, как корень сельдерея, кругленькая и вся в пупырышках. Лягушон рассказал о своих чувствах Квакеру, и тот посоветовал Лягушону прямо подойти к прекрасной Лягушине и сказать о своей любви.

– Но я не могу ходить прямо, – ответил Лягушон, – я хожу по синусоиде.

Тогда Квакер начал учить Лягушона ходить по прямой. Он водил его по линии фарватера, держал под локоток и приговаривал:

– Правильно ходить – это тебе не на струйку воды смотреть.

Через три дня Лягушон женился на Лягушине.

О поэзии

Квакер и Лягушон любили разговаривать о поэзии и декламировать любимых поэтов.

– Все мы немножко лошади, – цитировал Лягушон Маяковского.

– Все мы немножко сволочи, – цитировал Квакер Квакера.

Простуда

В зимний период Лягушина простудилась. Лягушон набрал в таз горячей воды, насыпал горчицы и посадил Лягушину парить лапки. Через двадцать минут она воскликнула:

– Какая прелесть! Мои лапки распухли с тридцать седьмого размера до сорок первого! Не попарить ли мне грудь?

«Х-м, – подумал Лягушон, – не попарить ли мне верхний столбик термометра?»

Сила духа

Лягушон и Лягушина прогуливались по касательной и увидели Квакера, лежащего сбоку.

– Друг мой, тебя постигла неудача? – спросил Лягушон.

– Если я лежу в кювете, это не значит, что я свернул с намеченного пути! – ответил Квакер.

– Какая сила духа! – восхищенно сказал Лягушон своей Лягушине, удаляясь на один, на два, а потом и на все три метра.

– Нет таких неудач, которые сделают меня неудачником! – утверждал им вслед Квакер.

Интеллектуальные беседы

Квакер и Лягушон любили вести интеллектуальные беседы. Они садились перед камином, открывали бутылочку Клейна и делились мыслями.

– Я дорожу хорошим мнением лягушонов и квакеров, – говорил Лягушон.

– Я дорожу хорошим мнением умных лягушонов и квакеров, – говорил Квакер.

– Истина в вине, – говорил Лягушон.

– Истина в отсутствии вины, – говорил Квакер.

Социальный статус

Квакер смотрел на струйку воды и рассказывал Лягушону историю своей жизни:

– Долгое время я жил на берегу мелкого ручья и ничего не имел. Потом я несколько лет жил на берегу небольшого пруда и тоже ничего не имел. А сейчас я живу на берегу большого озера и снова ничего не имею. Но ведь ничего не иметь рядом с большим озером гораздо престижнее, чем ничего не иметь рядом с мелким ручьем или небольшим прудом. Мой социальный статус постоянно растет.

Любовь

– Я счастлив, как парабола, – говорил Лягушон Квакеру, обнимая Лягушину за видимость талии, – не пора ли тебе, мой друг, найти свою любовь?

– Когда мы ищем любовь, то не находим ее. Когда мы перестаем ее искать, любовь сама находит нас, – глубокомысленно ответил Квакер и пошел искать неприятности.

Настоящий русский Лягушон ходит только в ушанке.Рисунки Юлии Спасовской

Коммивояжертва

Однажды к Квакеру наведался назойливый коммивояжер и хитрыми убеждениями вынудил его купить устройство для выбривания волосков из-под ногтей. Квакер пришел к Лягушону и поделился своей неурядицей.

– Теперь я – коммивояжертва, – сказал он другу.

Встреча с Богом

Однажды Квакер обратил взор к небу и увидел Бога. Квакер плюхнулся на колени, вскинул лапки и возроптал:

– Господи! Я шел к Тебе всю свою жизнь! Пробирался сквозь тернии и рвал в клочья шкурку, уставал и набирался сил, падал и поднимался, умирал и воскресал! И вот наконец Ты явился мне! Научи, Господи, как правильно жить? Как быть счастливым и не сделать никому больно? Как идти своей дорогой и не раздавить ни одной букашки? Как согреть других и не замерзнуть самому?

– Не знаю, – ответил Бог и скрылся за облаками.

Истина

Лягушон в водолазном костюме и с бельевой корзиной готовился к погружению на самую большую глубину.

– Что ты там потерял, друг мой? – спросил его Квакер.

– Истину, – ответил Лягушон.

– Самые глубокие истины плавают на поверхности, – сказал Квакер и дунул на ивовый листок, скользящий по глади озера.

Конец

Квакер решил написать истории из жизни Квакера и Лягушона. Он открыл тетрадь, подумал несколько минут, написал «Конец» и закрыл тетрадь.

Источник: http://www.ng.ru/ng_exlibris/2010-07-15/5_skazka.html

(no title)

Стукнула дверью столбик
?

Category:

Какие ненадёжные двери у наших квартир! Стукнули совсем легонько, как бы боясь разбудить тех, кто за дверью, стукнули точно в стык планки и дверной рамы, и планка упала вовнутрь, в тёмный коридор. Пахнуло чем-то тёплым и затхлым. Образовавшийся проём был не слишком велик, я не был уверен, что смогу попасть сквозь него в квартиру, и послал вперёд сына.

– Ты только посмотри, там она или нет, и сразу возвращайся.- Она на диване лежит.Надеясь пролезть, снял пиджак, но рубашка на спине всё равно треснула. Чёрт с ней.Да. Лежит. Соседи не зря забили тревогу, заметив, что свет у тёти Лиды не потушен даже днём. Всю свою жизнь она вынуждена была постоянно экономить и никогда не позволила бы себе жечь электричество до полудня.

Кто-то вспомнил телефон моей матери, мать позвонила мне на работу и мы пошли вскрывать квартиру.Кому только тётя Лида не пообещала эту квартиру! Она была готова отдать и последнее любому, кто приветливо поздоровался с ней в прошлый четверг. Нам было обидно, порою.

– Тётя Лида, ну это же чужие люди! Почему Вы не думаете о нас, не думаете о себе, а думаете о соседях, с которыми вчера познакомились?

– У Жанны Азамат женился, они все вчетвером в двухкомнатной квартире живут. Миша умер, я тоже умру, нам уже ничего не надо.

Дядя Миша умирал очень тяжело и долго. Несколько последних месяцев он лежал не вставая, мучаясь от каких-то непонятных болей. Скорая уже не выезжала на вызовы к нему, им надоело. Среди ночи тётя Лида звонила к нам:- Мише плохо.

Моя жена накидывала пальто, зажав в руке ампулу димедрола, другую анальгина и одноразовый шприц и спешила в соседний квартал.

– Покайся, Мишенька, покайся! – уговаривала своего мужа тётя Лида, обливаясь слезами из-за плохих перспектив у дяди Миши в загробном мире.- Покайся, тебе легче будет, увидишь!Дядя Мише было в чём каяться.  Я помню из детства его тайну, которой он делился с дядей Федей, куря сигарету за сигаретой на балконе панельной четырёхэтажки.

То ли выпитая водка, то ли муки совести, не знаю, что именно заставило его тогда развязать язык:- Получку на шахте получили, крепко выпили с ребятами. Банда была в городе – душили шахтёров после получки. Иду через мост, из под моста двое. Ну, всё, пиздец мне, задушат. Разозлился, взял их за шкирки, лбами друг о друга стукнул, а они хиленькие такие, худенькие, и через перила их – в реку.

А сам домой пошёл. Утром слышу, в дверь стучат, ГПУ. Я получку взял, в окно, огородами, и смотал на Дальний Восток. Там у начальника стройки кучером устроился. Иногда поздно с ним приедем, он мне говорит «Ты, Миша, здесь, в прихожей ложись». А жена у него хорошая баба была. Как-то раз пришла ко мне под утро.

Начальник потом сказал «Ты, Миша, больше здесь не оставайся» и я поехал в Красноводск.В Красноводске, в Туркмении, тётя Лида и встретила дядю Мишу.Детей у них не было, но они очень любили друг друга. Это была какая-то невероятная любовь через всю жизнь, до самой старости. Кажется, они никогда не обижали друг-друга, и всегда были готовы простить спутнику жизни что угодно.

А детей у них не было, потому что тётя Лиду подростком забрали на Трудовой Фронт, она часто рассказывала, какие лишения они там испытывали – молодые девчонки виноватые тем, что когда-то, лет двести назад, их предки приехали в Россию из Голландии, Франции, Германии, а теперь Гитлер напал на СССР, а они – немцы.

После резиновых сапог на босу ногу в сорокаградусный мороз, скудного питания и каторжного труда детей тётя Лида родить не смогла. Поэтому та любовь, которая переполняла их в первую очередь по отношению друг к другу, выплескивалась с избытком на всех соседских детей.

Впрочем, они всегда выбирали себе одного, любимчика, которого баловали, катали на шее и запихивали в него конфетки и сладости радуясь, если у ребёнка был хороший аппетит:- Ты только посмотри! Ахту, ахту, ахту! Ну какой ребёнок! Ты моё золотце! – причитала тётя Лида, прижимая к себе очередного Русланчика или Сашеньку и целуя сопливца поочерёдно то в одну, то в другую щёчку.

Фаворит подрастал, начинал стыдиться их ласок и скоро совсем забывал своих нянек, и место на коленях у тёти Лиды и дяди Мишы занимал следующий.

Меня они полюбили ещё задолго до моего рождения, я был долгожданным, и стал как бы символом новой, добротной и счастливой жизни после десятилетий испытаний и лихолетий для всей нашей родни.

Тётя Лида любила вспоминать:- Ах, как прыгал твой папка от радости, когда ты родился! Прямо до потолка! Головой до потолка! «Сын! Сын! У меня сын родился!» Ох, какой ты большой вырос, дай поцелую.- Ну тётя Лида, ну отстаньте…Но кто-то перехватывал воспоминания и рассказывал, что было дальше.

Выпили на радостях, и пошли в больницу, железные ворота которой уже был на замке.- Я перелезу! – пообещал грузный и полный дядя Миша.- Не перелезешь! – заспорила соседка Мазитова.

Поспорили на пол литра и дядя Миша полез сквозь прутья, раздвигая их своими могучими руками. Застрял, оправдывался тем, что неудача его постигла из-за шёлковой рубашки, которая треснула точно так же, как у меня сегодня – на спине.

Тётя Лида лежала на диване, глаза её были полуприкрыты.
– Ну что же не позвонила нам! – подумалось мне. Прибежали бы, помогли, может, не умерла бы. Впрочем, нет. Вот, у изголовья дивана стоит табуретка, на ней стакан воды и несколько коробочек с таблетками на все случаи жизни.

Ничего даже не тронуто, столбик валидола стоит, а не лежит на боку, значит, она даже и руку к нему не протянула. Очки на носу, в руках… Библия. Старая Библия на немецком языке, готическим шрифтом, ещё дореволюционная, оставшаяся от прабабки.

Смерть была лёгкой, душа её попрощалась с этим миром под Благую Весть, а тело не почувствовало никакой боли.

Дядя Миша умирал вечером, мы все были рядом с ним.- Домой, домой! – шептали его потрескавшиеся губы, чуб прилип к мокрому лбу, руки метались и я держал их, одновременно щупая пульс. Ещё дня три назад он разговаривал и испытывал интерес к жизни.

Врач, зашедшая навестить его, взвизгнула:- Дед, ты что?!Деду мерили давление, рука оказалась под грудью врачихи и почти на автомате начала «шалить» с округлостями.Пульс был слабым, мне казалось, что это может продлиться ещё довольно долго.- Всё, сейчас он скончается.

–  сказала тётя Лида и пульс стал стихать, пока не прекратился вовсе. Боль отпустила тело, и дядя Миша вытянулся на диване. На этом самом диване, в зале, а не в спальне теперь лежала тётя Лида.У них вообще вся жизнь происходила в зале, в спальню они и сами редко заходили и не очень жаловали желающих попасть туда.

Там, на шкафу, лежали ценности тёти Лиды. Там лежала эта Библия в кожаном  чёрном переплёте, лежали их с дядей Мишей немногочисленные фотографии, оставшиеся с молодости, какие-то почётные грамоты и папка с тесёмками, которую тётя Лида принесла декабрьским ранним вечером  домой к моим родителям.

Я зашёл в комнату, где сидели бабушка, мать и тётя Лида. Все трое плакали так, как будто только что получили ужасное сообщение, узнали о чём-то непоправимом. Оказывается, тётя Лида все эти долгие годы писала в КГБ запросы, пытаясь выяснить судьбу моего прадеда и своего отца, которого забрали в 38-м.

– Ну за что они расстреляли дедушку, – плакала мать.

– Что он им сделал? Он же был простым человеком, работал, растил детей, кому он помешал?Тётя Лида, нацепив на нос очки, читала по слогам машинописный текст, я не слышал его совершенно, меня поразило, как сильно переживают мои близкие то горе, которое фактически случилось более пятидесяти лет тому назад. Вдруг бабушка выругалась по-русски. Бабушка у меня очень смешно ругалась, с сильным немецким акцентом, но только по-русски и с такой экспрессией, с такой степенью искренности!- Ах сволочь! Я так и знала, что это он написал.

Дальше разговор пошёл по-немецки, но я с детства знал эту историю о каком-то дальнем родственнике, который перессорился на старости лет со всеми своими детьми, пошёл и снял со сберкнижки все свои деньги, да и съел их, обмакивая в сметану, после чего умер. Это он предал прадеда от зависти к нему, пережил его лет на двадцать, чтобы сдохнуть потом в корчах и муках, под презрение собственных детей.

Источник: https://stalic.livejournal.com/190814.html

Адвокат24
Добавить комментарий