Могут ли меня привлечь к ответственности за ложные данные?

Конкурент пишет про меня неправду в интернете. Я могу с этим бороться?

Могут ли меня привлечь к ответственности за ложные данные?

Конкурент пишет про меня ложную информацию в интернете. Я могу с этим бороться? Например, доказывать, что все это идет с IP конкурента? А обратиться в суд?Марина

Распространение ложной информации может казаться эффективным методом для борьбы с конкурентами. Однако это не значит, что он эффективный и законный одновременно. Распространение порочащих и/или не соответствующих действительности сведений — незаконно, и предприниматель должен бороться с недобросовестными конкурентами.

Порочащие и/или не соответствующие действительности сведения могут касаться как самого предпринимателя, например, сведения о его частной жизни, так и субъекта его деятельности. Последствия для конкурента, который распространил такую информацию, одинаковы в любом из случаев.

Закон предусматривает несколько видов ответственности за распространение ложной информации:

1) Гражданско-правовая по ст. 152 ГК РФ «Защита чести, достоинства и деловой репутации». Согласно этой статье, предприниматель может опровергнуть информацию, требовать ее удаления и возмещения убытков и компенсацию морального вреда. Для этого нужно подать заявление в суд.

2) В исключительных случаях возможна уголовная ответственность по ст. 128.1. УК РФ «Клевета» за распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство предпринимателя или подрывающих его репутацию.

По этой статье возбуждается небольшой процент уголовных дел и еще меньше доходит до суда. Шансы привлечь конкурента к уголовной ответственности есть, если предприниматель — известный и влиятельный человек.

Чтобы возбудить дело, нужно подать заявление в МВД РФ.

3) Если сведения касаются субъекта предпринимательской деятельности, то возможна ответственность в рамках закона «О защите конкуренции» по ст. 14.1. «Запрет на недобросовестную конкуренцию путем дискредитации».

Это возможно при распространении ложных, неточных или искаженных сведений, которые могут причинить убытки и/или нанести ущерб его деловой репутации. Тогда подавать заявление нужно в ФАС и привлечь к административной ответственности.

4) Административная ответственность по ст. 5.61. КоАП «Оскорбление», если ложная информация оскорбляет предпринимателя. Ответственность предполагает штраф на конкурента. Заявление пишется в прокуратуру.

Конкурента можно привлечь к нескольким видам ответственности, например, одновременно к гражданско-правовой ответственности, к административной по ст. 5.61. КоАП за оскорбление и к административной за нарушение статьи 14.1. закона «О защите конкуренции».

Что нужно сделать?— Для начала пишем письмо конкуренту о том, что он нарушает ваши права и распространяет ложные сведения, напоминаем ему об ответственности и требуем удаления и/или опровержения.

— Если конкурент не удалил и не опроверг данные, то нужно выбрать виды ответственности и подать заявления.

—Также можно отправить претензию в СМИ/сайт/соцсеть, где опубликованы недостоверные сведения, с требованием их удаления или опровержения.

Заблокировать сайт/страницу сайта через Роскомнадзор.

Проблемы в защите

Основная проблема — это определить лицо, которое нарушило закон. На практике, если человек хочет с помощью сведений повлиять на бизнес, то у него есть стратегия. Например, он предусмотрел свою анонимность.

В первую очередь, нужно попытаться удалить недостоверные сведения, обратившись к администраторам сайтов, социальных сетей, к редакторам СМИ. Шансы на удаление повысятся, если предоставить всем опровержение.

Например, конкурент говорит в соцсетях, что у предпринимателя есть судимость.

Предприниматель предоставляет справку о несудимости администраторам, и в большинстве случаев они удаляют информацию и блокируют аккаунт конкурента.

https://www.youtube.com/watch?v=ocey9LKTNKc

В целом для установления лица, распространяющего недостоверные сведения, предприниматели могут использовать любые законные методы, в том числе определять IP-адрес и имя администратора сайта.

Чтобы суд принял доводы о личности, нужно предоставить информацию об источнике сведений, о распространителе.

На практике крупные предприниматели даже обращаются в специализированные организации (например, к частным детективам).

Вы столкнулись с бизнес-проблемой, которая требует консультации юриста? Напишите нам в редакцию (клик по этой ссылке)! Ваш вопрос может стать основой для полезного материала на Moscow.Business.

Источник: https://moscow.business/article/online_backbiters

Страшная кара за дачу ложных показаний КоапУК РФ

Могут ли меня привлечь к ответственности за ложные данные?

Такое дело:  гражданин Армении на каршеренговой машине делимобиля ехал по обочине московского МКАДа и, не смотря по сторонам, резко попытался перестроиться  в первый ряд, где ударил задней левой дверью мою машину в крыло.

Опустим все последующие матерные выражения и угрозы в мой адрес от него, т.к. они к делу не относятся.

Вызываю полицию, через несколько минут перезванивают из ГИБДД и сообщают что если не можете составить европротокол, то нужно сделать фото-видео фиксацию последствий и ехать к на пост ДПС (которые теперь посты ЦОДД) самим и там составлять протокол, ждать гаишников на месте не надо.

Ок, снимаю всё на видео, объясняю армянину что нужно делать, он соглашается и мы едем. Я впереди, он за мной. Правда почти сразу отстал и потерялся, ну и хрен бы с ним.

Приехал на пост, жду второго участника, он отзвонился через час и говорит что ему некогда, сегодня он никуда не поедет, давай завтра съездим. Посылаю его. Он обижается. Приезжает ещё через 1,5 часа.

А дальше я узнаю что он, оказывается, вернулся на место ДТП, поставил свою машину не так, как она стояла (на половину в моей полосе, наполовину на обочине), а полностью на обочине. Дождался экипажа ДПС и сказал им что второй участник скрылся. Благо они оформлять не стали, а послали его всё на тот же пост где я в это время его ждал.

Дальше он отфотографировал свою одинокостоящую на обочине машину и поехал на пост, где в объяснении написал: “Выехал с заправки, ехал прямо по полосе и тут в меня сзади врезалась ауди, после ДТП ауди сразу уехала без моего ведома и разрешения”. Т.к.

согласия о виновности между нами не было достигнуто – отправили нас на разбор в ГИБДД через неделю.

И от такого количества вранья в его объяснительной меня, конечно, припекло.
1) На самом деле ни на какую заправку он не заезжал, а просто объезжал пробку по обочине; 2) 2) Въехал в него я когда он перестраивался в мою полосу, а не  я в его полосу заехал; 

3) место ДТП мы покинули по указанию сотрудников ГИБДД вместе и он знал куда ехать и что нужно ехать;

Отдельно возмутило его страстное желание представить всё так, что я покинул место ДТП, а когда не получилось – начал названивать мне и предлагать перенести всё на завтра, дабы я уехал с поста, а он бы в моё отсутствие оформил бы что я “скрылся с места ДТП”.

Его действия понятны  и объяснимы – не хочет брать материальную ответственность на себя, это понять ещё можно. Но ведь мы же живём в правовом государстве и такие действия должны быть наказуемы, подумал я и полез изучать законы. И вот тут моё удивление безгранично:

КоАП РФ Статья 17.9.

Заведомо ложные показание свидетеля, пояснение специалиста, заключение эксперта или заведомо неправильный переводЗаведомо ложные показание свидетеля, пояснение специалиста, заключение эксперта или заведомо неправильный перевод при производстве по делу об административном правонарушении или в исполнительном производстве – влечет наложение административного штрафа в размере от одной тысячи до одной тысячи пятисот рублей.


Вот это да! Т.е. если я по какой причине не приду на разбор или полицейские на разборе не захотят докапываться до истины, то я попадаю на ремонт своего авто (там примерно на 100к ущерба) и понижение рейтинга в страховой, а врун рискует максимум 1500 рублями. Да и то сомнительно, что кто-то будет выписывать ему этот штраф.

Ну ладно, это административный кодекс. Давайте глянем что бывает за дачу ложных показаний по уголовным делам, там где решает будет ли человек сидеть в тюрьме много лет

УК РФ Статья 307. Заведомо ложные показание, заключение эксперта, специалиста или неправильный перевод
1.

Заведомо ложные показание свидетеля, потерпевшего либо заключение или показание эксперта, показание специалиста, а равно заведомо неправильный перевод в суде либо при производстве предварительного расследования – наказываются штрафом в размере до восьмидесяти тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до шести месяцев, либо обязательными работами на срок до четырехсот восьмидесяти часов, либо исправительными работами на срок до двух лет, либо арестом на срок до трех месяцев.2. Те же деяния, соединенные с обвинением лица в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления, – наказываются принудительными работами на срок до пяти лет либо лишением свободы на тот же срок.Примечание. Свидетель, потерпевший, эксперт, специалист или переводчик освобождаются от уголовной ответственности, если они добровольно в ходе дознания, предварительного следствия или судебного разбирательства до вынесения приговора суда или решения суда заявили о ложности данных ими показаний, заключения или заведомо неправильном переводе.

Простым языком тут написано: Совершил уголовку – за дачу ложных показаний максимум дадут 3 месяца ареста. Если обвиняешь кого в тяжком уголовном преступлении – можно 5 лет лишения свободы получить.

Такой закон прямо провоцирует виновных врать и придумывать ложь, расходящуюся с показаниями свидетелей.

Так свидетели будут бояться давать показания, ведь в случае их проигрыша они до 5 лет могут получить, а в случае если ложь виновного проиграет – для него результат не сильно изменится.

Короче говно, а не законы.

Такие дела ¯\_(ツ)_/¯

[моё] Коап РФ Ук РФ ДТП Ложь Негатив Законы РФ Длиннопост Текст

Источник: https://pikabu.ru/story/strashnaya_kara_za_dachu_lozhnyikh_pokazaniy_koapuk_rf_6747180

Ответственность представителя за утверждения о фактах в гражданском процессе

Могут ли меня привлечь к ответственности за ложные данные?

Вчерашний научный круглый стол по вопросу об ответственности за ложь в суде и предшествующая ему дискуссия в фейсбуке побуждают меня написать на эту тему.

Я не ставлю своей целью полностью осветить эту проблему и остановлюсь только на ответственности представителей, поскольку именно по этой теме звучали самые спорные, на мой взгляд, утверждения.

Впрочем, многие мои утверждения будут не менее спорны, и скорее представляют собой отправные точки для развития дискуссии, чем описание законченной концепции.

Как известно, в российском процессе судебные представители нередко опрашиваются судьями по вопросам факта. Например, судья спрашивает представителя ответчика о том, получил ли его доверитель товар от истца или нет.

Представитель отвечает, что нет, хотя и знает, что в действительности товар был получен. Причина этого состоит в том, что представитель предполагает, что у истца не имеется доказательств отгрузки товара, и на этом основании рассчитывает выиграть дело.

Стал ли представитель источником ложных доказательств в описанной ситуации?

Объяснения лиц, участвующих в деле, – разновидность личных доказательств. Доказательство, в свою очередь, это след обстоятельства, входящего в предмет доказывания. Для того, чтобы доказательство закрепилось, и его можно было принести в суд, должен существовать следоноситель.

Для письменных доказательств – это, как правило, бумага, а для объяснений лиц, участвующих в деле, и свидетельских показаний – это память.

Именно в человеческой памяти отпечатывается реальная действительность, что впоследствии позволяет установить факты прошлого путем опроса или допроса этого человека.

В памяти судебного представителя нет следов обстоятельств, имеющих значение для разрешения дела (за редкими исключениями, о которых имеет смысл поговорить отдельно).

Все, что он знает, известно ему лишь со слов доверителя, который, впрочем, тоже может знать часть обстоятельств лишь со слов третьих лиц.

Таким образом, представитель никак не может нести ответственность за дачу ложных объяснений по той причине, что он в процессе никаких объяснений не дает.

Чем же тогда являются заявления представителя по вопросам факта? Где бы ни делались эти заявления – в процессуальных документах или в судебном заседании – они не являются доказательствами. Речь идет о выполнении судебным представителем бремени утверждения.

Как известно, суд формирует бремя доказывания по делу на этапе подготовки к судебному разбирательству исходя из утверждений сторон (ст.133 АПК, ст.148 ГПК).

Следовательно, до выполнения бремени доказывания стороны должны выполнить бремя утверждения, изложив свою позицию относительно обстоятельств, по их мнению, имеющих значение для разрешения дела.

Именно этим и занимается представитель, транслируя суду утверждения о фактах.

Впоследствии представитель должен будет доказать все или хотя бы часть из них, прибегая в случае необходимости и к личным доказательствам, то есть приглашая своего доверителя прийти в судебное заседание для дачи объяснений или вызывая свидетелей для допроса.

Хорошо, представитель не может отвечать за ложность доказательств, но может ли он отвечать за ложность утверждений об обстоятельствах в тех случаях, когда он знает, что они ложны? В сознании российского практикующего юриста укрепилась идея о том, что представитель зачастую не только излагает суду версию своего доверителя, но и активно участвует в конструировании этой версии.

Это первый из поставленных вопросов, который, на мой взгляд, не имеет очевидного ответа. Тут может быть множество подходов.

Запрет на предоставление суду ложных объяснений направлен, во-первых, на обеспечения уважения к суду, которое будет подорвано, если в обществе будет распространяться мнение, что суд разрешает дело не по справедливости (праву), а в пользу того, кто лучше солжет. Во-вторых, он направлен на вынесение обоснованного судебного решения.

Сама по себе возможность представления ложной версии событий, на мой взгляд, не подрывает доверие к суду и не приводит к вынесению решения в пользу стороны по делу, поскольку суд руководствуется доказательствами, а не утверждениями.

Проигрыш другой стороны в результате того, что она представила менее убедительную версию событий либо не смогла подкрепить ее доказательствами, будет восприниматься как поражение вследствие непредусмотрительности, типичное для состязательного процесса.

Впрочем, в ответ на это можно возразить, что современный российский арбитражный процесс знает институт признания фактов путем их неоспаривания (ч. 3.1 ст. 70 АПК), и, таким образом, роль утверждений, сделанных другой стороной, существенно возросла. Однако, мне представляется, что ч.

3.1 ст. 70 АПК скорее инструментальна. Она подлежит применению лишь тогда, когда все стороны спора представили свои версии событий, и позволяет не доказывать лишь те факты, которые прямо не оспорены и существование которых не входит в противоречие ни с одной из представленных версий.

Но может быть именно профессия налагает на судебного представителя определенные требования? Даже если представление заведомо ложной версии событий не угрожает самому судопроизводству, возможно представитель просто не может позволить себе делать это по иным причинам. Это определенно было бы так, если бы судебный представитель воспринимался не столько оружием в руках клиента, сколько служителем правосудия. Эта концепция, выглядящая почти шуткой в современных российских реалиях, принята, например, в Англии.

Естественно, что просто назвать судебного представителя служителем правосудия мало. Для того, чтобы это действительно стало так, люди, которые сегодня себя чувствуют находящимися по разные стороны баррикад, судьи и профессиональные судебные представители, должны почувствовать себя носителями одной профессии.

И те, и другие должны ощутить, что их клиент в широком смысле – общество.

Я сомневаюсь в том, что такое чувство может быть обретено вне единого профессионального сообщества, когда сегодняшний профессиональный представитель завтра без труда становится судьей, а судья уходит в отставку и начинает практиковать в качестве судебного представителя.

Неполным было бы рассмотрение вопроса о запрете предоставления ложной версии событий без соотнесения его с состязательной формой процесса.

Артем Карапетов, выступая на научном круглом столе, привел следующий пример: представитель ответчика по делу о взыскании долга по договору поставки заявляет о том, что договор не заключен.

Когда истец представляет доказательства того, что договор заключен, представитель ответчика утверждает, что товар не поставлен. Когда истец доказывает, что товар поставлен, представитель ответчика приводит новые возражения по фактам и т.д.

В принципе состязательная форма процесса и сам принцип состязательности допускают, что одна сторона может препятствовать другой стороне в достижение нужного ей решения любыми процессуальными средствами.

Однако чистый состязательный процесс (процесс как состязание без ограничений) и чистый принцип состязательности (идея о том, что доказательства представляются только сторонами) почти не встречаются.

Вопрос, таким образом, состоит в том, предусматривают ли наши процессуальные кодексы ограничение на изменение презентованной стороной версии событий по ходу процесса?

И ГПК, и АПК предусматривают, что предмет доказывания формируется на стадии подготовки к судебному разбирательству, хотя это не означает, что он вместе с версией событий не может изменяться в дальнейшей. Однако, АПК к тому же предусматривает процедуру раскрытия доказательств (ч. 4 ст. 65 АПК), которая, как нам всем хорошо известно, не работает.

Сами же арбитражные суды и привели к тому, что институт раскрытия доказательств не заработал с самого момента его появления в кодексе.

А ведь именно этот институт мог бы исключить ситуации наподобие той, которая описана нашим коллегой, поскольку раскрыть доказательства в начале процесса означает лишить себя большей части возможностей изменить свою версию событий впоследствие.

В чем же причина низвержения института раскрытия доказательств судами? Конечно, его применение требует от судей дополнительной квалификации, однако, со временем он облегчил бы работу самим судьям.

Причина, по-видимому, состоит в том, что арбитражный процесс, как и гражданский, воспринимается судами как непрофессиональный.

Так что лишь немногие попытки привнести в него повышенные требования для участников удаются.

Возможно, есть и еще одна менее рациональная причина – как известно, в сознании многих российских судей стремление к постижению объективной истины по делу неистребимо. Какой судья удержится от того, чтобы исследовать доказательство, проливающее свет на истинное положение дел, хотя бы и представленное с нарушением правил о раскрытии доказательств?

Вместе с тем возможно требование стабильности представляемой сторонами версии событий могло бы стать тем естественным сдерживающим фактором, которое заставляет сторону с самого начала придерживаться версии событий, которая максимально близка к правдивой. Ведь чем сильнее было бы отклонение от нее, тем выше, по общему правилу, риск проиграть дело.

Подводя итог, действующий закон и судоустройственная реальность, на мой взгляд, не позволяют возложить на судебного представителя ни ответственность за дачу ложных объяснений, ни ответственность за предоставление суду заведомо ложной версии событий.

Источник: https://zakon.ru/blog/2016/12/21/otvetstvennost_predstavitelya_za_utverzhdeniya_o_faktah_v_grazhdanskom_processe

Журнал «Юридический мир»

Могут ли меня привлечь к ответственности за ложные данные?

Василий МАРЧУК

Практика показывает, что при рассмотрении споров в общих и хозяйственных судах некоторые участники процесса сознательно искажают реальную действительность.

Заведомо ложные показания существенно затрудняют рассмотрение судебного дела, могут повлечь вынесение неправильного судебного решения, что в конечном итоге причиняет вред правам и законным интересам граждан либо юридических лиц.

Лжесвидетельство приобретает особую опасность по делам с ограниченной доказательственной базой. В таких случаях заведомо ложные показания значительно повышают риск вынесения неправосудного судебного акта.

Когда показания ложные?

В действующем законодательстве термин «заведомо ложное показание» трактуется достаточно широко. Согласно ст.

401 Уголовного кодекса Республики Беларусь (далее — УК) к заведомо ложным показаниям относятся не только не соответствующие действительности показания свидетеля или потерпевшего, но и заведомо ложное заключение эксперта либо сделанный переводчиком заведомо неправильный перевод.

Особенность заведомо ложных показаний заключается в том, что лица, принимая участие в гражданском или хозяйственном процессе в качестве свидетеля, эксперта или переводчика, дезинформировав суд о фактах и обстоятельствах, имеющих существенное значение для разрешения соответствующего дела, становятся обвиняемыми по уголовному делу о даче ложных показаний.

Согласно ст.

69 Хозяйственного процессуального кодекса Республики Беларусь (далее — ХПК) свидетели приносят присягу следующего содержания: «Понимая значение моих показаний для установления истины и учитывая ответственность перед законом, клянусь правдиво сообщить суду обо всех известных мне фактах по делу». Ложными показаниями свидетеля следует признавать показания, которые не соответствуют действительности и искажают подлинные факты.

Следует иметь в виду, что не любая сообщенная на допросе ложь влечет ответственность по ст. 401 УК. Критериями оценки, имеющими значение для ответственности по ст. 401 УК, выступают относимость показаний, их допустимость и их существенное значение для дела.

Относимость показаний как доказательств определяется тем, входят ли они в предмет доказывания. Согласно ст. 180 Гражданского процессуального кодекса (далее — ГПК) и ст.

103 ХПК суд принимает к рассмотрению и исследует только те из представленных доказательств, которые имеют значение для дела, которые могут подтвердить или опровергнуть факты, подлежащие доказыванию по рассматриваемому делу. Допустимость показаний определяется с учетом положений, установленных ст.

181 ГПК и ст. 104 ХПК: факты, которые по закону должны быть подтверждены с помощью определенных средств доказывания, не могут подтверждаться никакими другими средствами доказывания.

В соответствии со ст. 70 ХПК и ст. 98 ГПК лицо, назначенное экспертом, обязано явиться по вызову суда и дать объективное заключение по поставленным вопросам. Согласно ст. 69 ХПК эксперт приносит присягу, текст присяги подписывается экспертом и хранится в деле.

Ложность заключения эксперта может выражаться в неправильном изложении фактов, явившихся исходным материалом для исследования, применении неверных методов исследования либо в заведомо неправильном выводе по произведенной экспертизе.

Если при проведении комплексной экспертизы эксперты, действуя по предварительному сговору, совместно составили заведомо ложное заключение экспертизы, преступление должно признаваться совершенным группой лиц, что в соответствии с п. 11 ст. 64 УК влечет более строгую уголовную ответственность.

Согласно ст.

74 ХПК и ст. 103 ГПК переводчик обязан явиться по вызову суда, точно и полно выполнить порученный перевод, подтвердить достоверность перевода своей подписью в протоколе судебного заседания или на переведенном документе. Неправильный перевод выражается в заведомом искажении полностью или частично смысла письменной или устной речи при переводе с одного языка на другой.

Существует вопрос о правовой оценке ситуаций, когда свидетель, эксперт или переводчик умалчивают об известных им фактах. В доктринальных источниках толкования уголовного закона доминирует мнение о том, что такое умолчание следует признавать заведомо ложным показанием (заключением или переводом)1.

Представляется, что умолчание подпадает под признаки иного преступления — уклонения свидетеля или потерпевшего от дачи показаний либо эксперта или переводчика от исполнения возложенных на них обязанностей (ст. 402 УК).

Однако если молчание является своего рода ответом на заданный вопрос, то такого рода молчание можно приравнивать к заведомо ложным показаниям.

Хозяйственный процесс и нормы уголовного права

ст. 401 УК порождает вопрос о том, распространяется ли в полном объеме охранительная функция уголовного права на соответствующие нарушения в сфере осуществления хозяйственного судопроизводства.

Согласно ст.

2 Кодекса Республики Беларусь о судоустройстве и статусе судей судебная власть осуществляется посредством конституционного, гражданского, уголовного, хозяйственного и административного судопроизводства. Таким образом, действующее законодательство о судоустройстве выделяет хозяйственное судопроизводство в качестве самостоятельного вида судопроизводства. В ст. 401 УК предусмотрена ответственность за заведомо ложное показание, совершенное при рассмотрении только уголовных или гражданских дел.

Аналогичным образом решается этот вопрос и в ст. 402 УК применительно к отказу либо уклонению от дачи показаний или от исполнения обязанностей экспертом либо переводчиком.

Здесь следует заметить, что в ст. 395 УК, формулирующей состав фальсификации доказательств, уголовная ответственность дифференцирована в зависимости от вида судопроизводства при осуществлении правосудия:

в ч. 1 ст. 395 УК установлена ответственность за фальсификацию доказательств по гражданскому или хозяйственному делу;

в ч. 2 ст. 395 УК соответственно — по уголовному делу.

При этом следует учитывать, что если при рассмотрении дела об административном правонарушении будет иметь место заведомо ложное объяснение свидетеля или потерпевшего, либо заведомо ложное заключение эксперта, либо сделанный переводчиком заведомо неправильный перевод, то содеянное будет являться самостоятельным основанием лишь для привлечения соответствующего лица к административной ответственности по ст. 24.4 Кодекса Республики Беларусь об административных правонарушениях. В этом смысле возникает закономерный вопрос о том, предусмотрены ли в УК основания для привлечения к ответственности за заведомо ложные показания свидетеля, заведомо ложное заключение эксперта либо сделанный переводчиком заведомо неправильный перевод, совершенные при рассмотрении соответствующего дела в хозяйственном суде?

В хозяйственном суде свидетель перед его допросом предупреждается об уголовной ответственности по ст. 401 УК. Предупреждение об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний по смыслу ст. 97 ХПК является обязанностью судьи.

С позиции ХПК предупреждение об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний выглядит правомерным и обоснованным, поскольку в ст. 72 ХПК говорится, что за отказ либо уклонение от дачи показаний, а также за дачу заведомо ложных показаний свидетель несет ответственность, установленную УК.

Аналогичное предупреждение предусмотрено в отношении заведомо ложного заключения эксперта (ст. 70 ХПК) и заведомо неправильного перевода (ст. 74 ХПК).

Но установлена ли эта ответственность действующим УК применительно к обеспечению правосудия посредством хозяйственного судопроизводства? С точки зрения уголовного закона возникает вопрос о том, есть ли основания для привлечения к уголовной ответственности по ст. 401 УК свидетеля, эксперта или переводчика?

Этот вопрос перерастает в достаточно серьезную проблему, если его рассматривать в системе норм УК. Если в одной норме УК, а именно в ч. 1 ст.

395 УК (фальсификация доказательств), идет речь о противоправных действиях, совершенных при осуществлении только двух видов судопроизводств (гражданского или хозяйственного), допустимо ли в рамках применения ст.

401 УК давать расширительное толкование термину «гражданское дело», распространяя его содержание на дела, рассматриваемые в порядке хозяйственного судопроизводства? Ответ на этот вопрос мы найдем в ч. 2 ст. 3 УК, где говорится, что нормы УК подлежат строгому толкованию. Применение уголовного закона по аналогии не допускается.

Таким образом, есть основания констатировать, что осуществление правосудия в порядке хозяйственного судопроизводства не защищено уголовно-правовыми средствами от заведомо ложных показаний. Это означает, что принцип равенства всех перед законом и судом при осуществлении правосудия в порядке хозяйственного судопроизводства не обеспечивается.

Решение данного вопроса возможно только путем внесения законодательных изменений в действующий УК. В целях обеспечения принципа равенства граждан и субъектов хозяйствования перед законом и судом есть необходимость внести в ч. 1 ст.

401 УК следующее изменение: вместо слов «уголовных и гражданских дел» внести «уголовных, гражданских или хозяйственных дел». Аналогичным образом следует решать обозначенную проблему и в ст.

402 УК применительно к отказу либо уклонению от дачи показаний или от исполнения обязанностей экспертом либо переводчиком.

Момент окончания преступления и проблемы квалификации

Заведомо ложное показание относится к преступлениям, не связанным с обязательным наступлением общественно опасных последствий. Вместе с тем вопрос о юридическом окончании этого преступления в стадии судебного разбирательства в теории определяется по-разному. Преступление признают оконченным:

– либо с момента дачи ложных показаний;

– либо с момента передачи в судебном заседании к рассмотрению подписанных документов (показаний, заключений, текста перевода);

– либо с момента окончание допроса;

– либо окончания судебного следствия;

– либо занесения показаний в протокол судебного заседания.

Представляется, что в стадии судебного разбирательства это преступление следует признавать юридически оконченным с момента, когда свидетель непосредственно дал в суде показания, эксперт изложил содержание ложного заключения, переводчик неправильно перевел документ или устную речь.

Данное преступление может быть совершено только с прямым умыслом: лицо осознает, что вызвано в качестве свидетеля либо назначено экспертом или переводчиком, что дает в суде ложные показания, либо представляет ложное заключение, либо осуществляет неправильный перевод, и желает поступать подобным образом.

Добросовестное заблуждение лица относительно обстоятельств, имеющих существенное значение для рассмотрения дела (невнимательность свидетеля при восприятии определенных событий, некомпетентность эксперта или переводчика и другие факторы), исключает уголовную ответственность по ст. 401 УК.

Цели и мотивы, за исключением корыстных побуждений, не влияют на квалификацию данного преступления. В соответствии с ч. 1 ст. 62 УК они должны учитываться при назначении наказания.

Заведомо ложные показания в отношении близкого родственника или члена семьи лица, совершившего гражданско-правовой деликт, также влекут ответственность по ст. 401 УК. Однако при определении меры уголовной ответственности родственные или брачные отношения следует учитывать как обстоятельство, смягчающее ответственность.

Необходимо отметить, что заведомо ложные показания могут быть инициированы иными лицами, юридически заинтересованными в исходе соответствующего судебного дела (например, истцом или ответчиком). В таком случае склонение, например, свидетеля к даче заведомо ложных показаний должно квалифицироваться как соучастие в преступлении: подстрекательство к даче заведомо ложных показаний.

Особой проблемой квалификации является оценка склонения к заведомо ложным показаниям, совершенная способами, образующими принуждение к совершению преступления. Факт принуждения в таком случае образует самостоятельное основание уголовной ответственности, которое предусмотрено ст.

288 УК, — принуждение лица к совершению преступления. В судебной практике и отечественной теории уголовного права доминирует мнение о том, что факт принуждения в таком случае должен квалифицироваться по совокупности преступлений — принуждение лица к участию в преступной деятельности (ст.

288 УК) и подстрекательство к совершению соответствующего преступления.2

Дополнительная квалификация за подстрекательство к преступлению в таком случае вызывает сомнения.

Во-первых, поскольку принуждение к совершению преступления является специальной разновидностью подстрекательства к преступлению, подобная квалификация противоречит принципу справедливости — нельзя дважды наказать за одно деяние.

Во-вторых, соучастие в совершении преступления согласно ст. 10 УК является самостоятельным основанием уголовной ответственности и в коррелятивной связи положений ст. 16 УК с соответствующими статьями Особенной части УК образует общую норму.

1 См., напр.: Курс уголовного права. Особенная часть. Том 5. Учебник для вузов / под ред. Г. И. Борзенкова, В. С. Комиссарова. — М., 2002. — С. 174–175; Рашковская, Ш. С. Преступления против правосудия. Учебное пособие / Ш. С. Рашковская. — М., 1978. — С. 56. — Здесь и далее примеч. авт.

2 Барков, А. Уголовно­правовая оценка принуждения лица к участию в преступной деятельности / А. Барков // Судовы веснiк. — 2002. — № 3. — С. 27–28.

Источник: https://profmedia.by/pub/bnp/art/detail.php?ID=35942

Адвокат24
Добавить комментарий