Как привлечь к ответственности работников банка за преследование и травлю?

Они, оказывается, так шутили

Как привлечь к ответственности работников банка за преследование и травлю?

Все, что человек выносит в публичное пространство интернета, моментально становится достоянием общественности. Вот только общественность эту трудно считать моральным авторитетом — и появление проблемы кибербуллинга, то есть травли в интернете, — логичное следствие развития информационных технологий.

Традиционно в понятие кибербуллинга включают: оскорбления, домогательства, очернение, угрозы, преследование и разглашение личной информации. Вот только за кибербуллинг, в отличие от простой травли, практически невозможно привлечь к ответственности.

Ежедневно тысячи людей подвергаются травле в интернете, но законодательство их не защищает. Конечно, существуют статьи 128.1 и 137 УК РФ («Клевета» и «Нарушение неприкосновенности частной жизни»), но как можно привлечь к ответственности десяток, а порой и сотню анонимов, скрывающих свое лицо за фейковыми страницами? Кроме того, далеко не все осознают масштаб интернет-травли.

Между тем последствия для жертвы могут быть катастрофическими: от психических расстройств до суицида.

Зачем они это делают?

Причины такие же, как и в случае любой травли: желание самоутвердиться за счет другого, получить удовлетворение от проявленной жестокости, в конце концов, «повеселиться». Очень часто те, кто травит, сами в той или иной степени подвергались травле, и рассматривают кибербуллинг как способ выплеснуть агрессию.

Взгляд со стороны жертвы

Мне самой пришлось столкнуться с кибербуллингом. Я каким-то образом попала в поле зрения посетителей одного анонимного форума. Они живо принялись выискивать мои личные данные, писать моим друзьям в «ВКонтакте», создавать обсуждения, в которых постили такие фантастические истории с моим участием, что у меня волосы дыбом вставали.

В «ВК» ежедневно приходили десятки сообщений с угрозами вплоть до убийства, а комментарии под постами в моем блоге превратились в сплошное оскорбление.

И мне еще повезло: спасло отсутствие фотографий и личных данных в социальных сетях, отчего особого интереса для троллей я не представляла. В разгар этих событий мне написала двенадцатилетняя девочка, которой пришлось претерпеть намного больше.

Плача, она рассказала мне, что один из тех, кто травил меня, за год до этого под видом школьницы втерся к ней в доверие, а когда выяснилось, что «маленькая девочка» — это на самом деле взрослый дядя, он стал создавать множество страниц с украденными у моей собеседницы фотографиями.

Как же такое возможно, почему злодеев не заблокировали? Отвечаю: и я, и мои знакомые ежедневно кидали жалобы, но максимум чего удалось добиться — недельного бана для одного из агрессоров.

Что делать?

Как же тогда бороться с травлей в интернете?

Мне видится только один способ: поддерживать жертву.

Кибербуллинг зачастую не воспринимается серьезно, поэтому ребенок, подвергающийся травле, просто-напросто не верит, что родители могут ему помочь. Более того, он боится наказания — за то, что выложил фотографии, за то, что отвечал на оскорбления, за то, что не может игнорировать ситуацию. И к закономерному чувству несправедливости прибавляется еще и ощущение абсолютной беспомощности.

Некоторые родители видят выход из ситуации в запрете на использование социальных сетей. Но следствием таких ограничений могут стать насмешки со стороны других детей.

Намного правильнее будет просто поговорить с ребенком, объяснить ему, что не стоит общаться с незнакомцами в интернете и обращать внимание на оскорбления, как бы банально это ни звучало.

Если же травля достигла больших масштабов, возможно, следует обратиться в полицию. А вдруг помогут?

Минутка менторства

Все эти интернет-тролли — не мифические существа из параллельного измерения, а люди.

И мне хочется верить, что, объясняя детям основы порядочности, можно предотвратить превращение их из обычных школьников в сетевых троллей.

Относится это, кстати, не только к детям. Если каждый человек будет помнить золотое правило нравственности («относись к людям так, как хочешь, чтобы относились к тебе») и, прежде чем строчить оскорбительные сообщения в социальных сетях, подумает о последствиях, возможно, жить всем нам станет чуть-чуть приятнее.

Мира Халитова, 18 лет

Авторы «Параллелей» прошерстили множество сайтов с советами тем, кого травят в интернете, и собрали самые, на наш взгляд, толковые предложения:

  • Относиться к оскорблениям спокойно — не огрызаться, не вступать в полемику, не отвечать. Те, кто травит, рассчитывают, что вы им сейчас покажете фейерверк эмоций, — не надо их развлекать. Лучше забанить и написать в поддержку сети. Это не всегда помогает, но лучше так, чем никак.
  • Аккаунт можно сделать закрытым, а комментирование — доступным только для друзей.
  • Лучше поставить в известность окружающих, чем молчать о кибербуллинге. В том, что тебя травят, нет ничего позорного. А поддержка друзей и близких не будет лишней.
  • Не выкладывать в сеть личных данных и не держать там компромат на себя самого. При взломе аккаунта это добавляет проблем.
  • Уходить из сети, когда туда приходят тролли. Не разговаривать с ними. Хранить скриншоты.
  • Настоящая жизнь происходит в реале, а не в интернете. Важно проводить больше времени в живом общении, чтобы не замыкаться в своих виртуальных проблемах.

Травля — не месть, а поиск развлечения

Четвертый класс. Я — ученица обычной провинциальной школы, прихожу на урок. Напряженная тишина, все дети сидят по своим местам. Начинается урок не с записи «классная работа», а со слов учительницы «дети, вчера произошло ЧП».

Выяснилось, что прошлым вечером одного из моих одноклассников в подъезде его дома избили два других моих одноклассника. Пара одноклассниц как истинные леди в насилии не участвовали — просто со стороны снимали все на телефон.

Нашли виноватых. Потерпевший получил извинения. Весь класс оживился. Ведь жертвой стал мальчик, ничем не выделяющийся: учился плохо, но не хуже всех.

Веселый, неконфликтный и живой парень не «получил наказание» за что-то — он случайно попался под руку тем, кому было скучно. Все одноклассники задавались двумя вопросами: «зачем?» и «за что?». Виноватые отвечали «не знаю».

Никто из них не осознавал, что, по сути, совершил преступление. Для них это была шутка, которая доставила много эмоций.

И это были вовсе не ребята с «заниженной планкой социальной ответственности». Это были так называемые «самые крутые в классе» — со средним уровнем всего, кроме понтов. Именно они устраивают травлю, не думая о выборе жертвы. Для них это лишь способ поднять настроение.

Саша, 17 лет, Липецк

Источник: https://novayagazeta.ru/articles/2018/11/27/78753-oni-okazyvaetsya-tak-shutili

Сотрудники ЦБ могут стать неподсудными

Как привлечь к ответственности работников банка за преследование и травлю?

Минфин намерен защитить сотрудников ЦБ от судебного преследования в отношении их профессиональной деятельности. Соответствующие поправки ведомство готовит в закон о Центральном банке. Полностью неприкосновенными, как судьи, представители ЦБ не станут. Но жизнь им это облегчит существенно, утверждают юристы.

Объясняя необходимость введения защиты от судебного преследования, Минфин приводит рекомендации Базельского комитета.

«В соответствии с основным критерием 9 основополагающих принципов эффективного банковского надзора (Базельский комитет по банковскому надзору, 2012) на законодательном уровне должна быть обеспечена правовая защита надзорного органа и служащих надзорного органа от судебного преследования за их действия и (или) бездействие, допущенные при добросовестном исполнении служебных обязанностей», — поясняет Минфин.

Впрочем, по мнению юриста компании BMS Law Firm Тараса Хижняка, возможные изменения в российское законодательство вряд ли предусматривают полноценный судебный иммунитет. Скорее, поправки обеспечат  защиту от претензий, возникающих вследствие непреднамеренной ошибки сотрудника ЦБ.

«Это потребует от потенциального истца представить доказательство того, что представитель регулятора умышленно нанес вред клиенту. В противном случае суд откажет в удовлетворении претензий к Центробанку и его сотрудникам», — полагает он.

Адвокат КА «Юков и партнеры» Рустам Батыров отмечает, что параллели со служебной неприкосновенностью судей, депутатов уместны, но наделение сотрудников Банка России аналогичным иммунитетом ему представляется избыточным.

— В данном случае речь идет о судебном иммунитете (либо о каком-либо особом порядке привлечения к ответственности) сотрудников Банка России по делам, непосредственным образом связанным с исполнением ими профессиональных обязанностей (к примеру при вынесении мотивированных суждений), — говорит он.

Судьи сегодня обладают правом собственной неприкосновенности и своего жилища, они не могут быть привлечены к уголовной ответственности и взяты под стражу без решения особого компетентного органа.

В последнее время Центробанк нередко вынужден отстаивать в суде правомерность своих решений. Наибольшее недовольство банкиров вызывает политика регулятора по оздоровлению рынка.

Только в этом году Банк России отозвал 65 лицензий у банков, систематически нарушавших законы и допустивших серьезные риски для своих клиентов. Известны случаи, когда акционеры банков, у которых отозвали лицензию, обращались в суд с иском против ЦБ (Профессионал Банк, Рускобанк, М Банк).

В конце октября более 200 вкладчиков Пробизнесбанка обратились в Генпрокуратуру с просьбой оценить правомерность действий ЦБ и АСВ (Агентство по страхованию вкладов).

Помимо банковского надзора, периодически недовольство вызывает и денежно-кредитная политика Банка России. Например, группа валютных заемщиков в начале прошлого года подала иск против ЦБ с требованием признать незаконность отказа регулятора от поддержания курса рубля в ноябре 2014 года. С аналогичной жалобой в суд обращался и депутат Госдумы Евгений Федоров.

Напомним, тогда Банк России принял решение перейти к свободному плаванию рубля, что вызвало обвал курса. Обоснованность этого решения позже признали как руководство страны, так и международные эксперты (МВФ и Всемирный банк).

В противном случае ЦБ пришлось бы потратить все золотовалютные резервы на поддержание курса и тем самым подорвать финансовую стабильность государства, отмечали они.

Партнер BGP Litigation Дмитрий Базаров считает, что предоставление неприкосновенности сотрудникам ЦБ РФ выглядит логичным шагом для предотвращения оказания какого-либо давления, связанного с их профессиональной деятельностью.

— Эффективный контроль за деятельностью коммерческих банков подразумевает независимость сотрудников ЦБ РФ в осуществлении своих полномочий, — напоминает он. Правовая защита и является элементом такой независимости.

Помимо защиты сотрудников ЦБ, в поправках Минфина будут содержаться и ограничения для них. Например, большинству из них будет запрещено кредитоваться в коммерческих банках.

 Однако без кредитов сотрудники Банка России не останутся: занять на личные нужды можно у самого регулятора. Внутреннее правило, запрещающее брать займы в коммерческих банках, действует с мая, пояснил «Известиям» представитель Центробанка.

Однако он отказался назвать условия, на которых сотрудники ЦБ могут взять кредит.

Источник: https://iz.ru/news/632492

Коррумпированные сотрудники МВД незаконно преследуют изобличивших их преступления юристов – Остановить Неприкасаемых!

Как привлечь к ответственности работников банка за преследование и травлю?

Около 60 сотрудников МВД и других российских чиновников («Неприкасаемых») причастны к хищению 5,4 миллиардов рублей у своих сограждан.

“Черный список” этих чиновников опубликован  американским сенатором Кардином, который потребовал ввести против них визовые санкции.

Разоблачившие этих чиновников сотрудники фонда Her­mitage, их юристы и адвокаты стали объектом непрекращающегося давления и подверглись незаконному преследованию со стороны этих чиновников. 

Гонения на двух юристов, которые сообщили о совершенном при участии сотрудников МВД преступлении – краже компаний фонда Her­mitage

3 декабря 2007 г.

юристы, представляющие фонд Her­mitage, подали заявления о возбуждении уголовного дела и жалобы Генеральному прокурору РФ, главе Следственного Комитета при Прокуратуре РФ и начальнику Департамента собственной безопасности МВД, сообщив о причастности ряда сотрудников МВД к незаконной перерегистрации на подставных лиц и рейдерскому захвату трех российских инвестиционных компаний фонда (являвшихся одними из крупнейших российских налогоплательщиков) и сфальсифицированных против этих компаний обязательствах на многомиллиардные суммы. Жалобы были поданы по поручению фонда Her­mitage и банка HSBC, выступающего в роли доверительного управляющего фонда. В жалобах подробно указывалось на причастность к преступлению большого числа должностных лиц, в том числе подполковника МВД Артема Кузнецова и майора Павла Карпова. 

Никакой реакции  в течение двух месяцев на заявления о совершении преступлений со стороны правоохранительных органов не последовало, несмотря на установленный законом трехдневный срок их рассмотрения. Более того, выяснилось, что жалобы на действия Кузнецова и Карпова были направлены для проверки … самому Карпову.

 За это время преступная группа, в которую входили коррумпированные чиновники из МВД и налоговых органов, похитили 5,4 миллиарда рублей из российского бюджета. При содействии  сотрудников ГУВД Москвы,  24 декабря 2007 г. руководство двух ИФНС № 25 и 28 по г.

Москве в течение одного дня (!) приняли решение под видом возврата налогов выплатить из госбюджета России невероятной суммы — 5,4 миллиардов рублей — на счета, открытые мошенниками на имя ранее судимых Маркелова, Курочкина и Хлебникова.

Все деньги были перечислены в течение двух последующих дней на счета, открытые преступниками за десять дней до этого в банках “Интеркоммерц” и “Универсальный банк сбережений”.  

Генри Резник, Президент адвокатской палаты г. Москвы

https://www.youtube.com/watch?v=xQTiJq2MTTE

И только 5 февраля 2008 г. Следственный комитет при Прокуратуре РФ, после многочисленных новых обращений адвокатов фонда Her­mitage, отреагировал на поданные жалобы и возбудил уголовное дело о рейдерском захвате трех компаний фонда Hermitage. 

5 июня 2008 г. Сергей Магнитский предоставил свои показания по факту хищения компаний его клиента – фонда Her­mitage. В показаниях, данных Магнитским следователю отдела СК при прокуратуре по Южному округу г.

Москвы РФ Гордиевскому, он описал роль сотрудников МВД подполковника Кузнецова и майора Карпова в краже компаний фонда.

 Каково же было удивление Сергея, когда время дачи показаний следователь Гордиевский сообщил ему, что подполковник Кузнецов включен в следственную группу и теперь «занимается расследованием» кражи компаний фонда.

Тем временем подполковник Кузнецов начинает незаконное уголовное преследование двух юристов фонда Her­mitage, которые в жалобах от 3 декабря 2007 г. изобличили причастность Кузнецова к преступлениям.

Кузнецов заявляет, что юристы фонда Her­mitage для того, чтобы подать жалобы о злоупотреблениях этого Кузнецова и других должностных лиц, должны были сначала получить разрешение у ранее судимого Маркелова, а иначе их доверенности на представление интересов фонда Her­mitage для возврата похищенных компаний, недействительны. Далее в Казани фабрикуется еще одно уголовное дело, якобы для расследования мошенничества против компаний фонда, которое на самом деле используется преступной группой для начала массированного давления на фонд Her­mitage и организации травли всех его юристов. Во второй половине августа, через месяц после подачи адвокатами фонда еще одного заявления, в котором изложены факты хищений бюджетных средств,  московские юристы фонда из четырех разных юридических фирм подвергаются обыскам. Затем им направляются повестки о вызове в Казань на допросы качестве свидетелей, что противоречит существующим российским законам. Адвокаты были вынуждены покинуть Родину из-за опасений за свою жизнь.

 Арест Сергея Магнитского

7 октября 2008 г.

Сергей Магнитский в Москве дает очередные показания о преступной роли подполковника Артема Кузнецова и майора Карпова в хищении компаний его клиента и 5,4 миллиардов рублей, уплаченных этими компаниями в российский бюджет. Он также заявляет о незаконной подоплеке организованного подполковником Кузнецовым уголовного преследования адвокатов фонда, изобличивших его причастность к преступлению. 

Сергей Магнитский

В ответ, спустя месяц после показаний Магнитского, по решению замруководителя Следственного комитета при МВД РФ Олега Логунова сформирована следственная группа, в задачу которой было поставлено организовать арест и травлю Магнитского. В нее были включены подполковник Артем Кузнецов, которому были приданы в помощь его же подчиненные: Кречетов, Дроганов и Толчинский. Все это было оформлено постановлением от 12 ноября 2008 г. 

Утром 24 ноября 2008 г. подчиненные подполковника Кузнецова появились на пороге квартиры Сергея Магнитского с постановлением на обыск, по окончании которого арестовали его в присутствии жены и двух детей. 

В итоге ДВА юриста покинули страну, опасаясь за свою жизнь, еще ОДИН арестован и удерживается в качестве заложника в СИЗО. 

Преследование еще ТРЕХ юристов, которые работали с Сергеем Магнитским

Утром следующего дня (25 ноября 2008 г.), после ареста Сергея Магнитского, три группы сотрудников МВД по пять человек в каждой, направляемые подчиненными все того же подполковника Кузнецова, пришли на квартиры еще к трем юристам — коллегам Сергея Магнитского, с обысками. К счастью ни одного из юристов не оказалось дома. В настоящее время все они находятся за пределами России. 

В итоге уже ПЯТЬ юристов покинули страну, опасаясь за свою жизнь. ОДИН арестован и удерживается в качестве заложника в СИЗО. 

Преследование Джемисона Файерстоуна, руководителя Сергея МагнитскогоДжемисон Файерстоун, американский юрист, с 1991 г.

организовавший юридическую практику в России, являвшийся одним из членов Совета директоров Американской торговой палаты в России, пытался оспорить незаконность ареста и преследования Сергея Магнитского, организованного в качестве мести изобличенными Магнитским сотрудниками МВД. Вскоре он сам стал объектом провокаций.

Джемисон Файерстоун, Fire­stone Duncan

1 августа 2009 г. Джемисон обнаружил в своем почтовом ящике письмо от ИФНС № 7 по г. Москве с сообщением о том, что неустановленные лица пытались подать от его имени фальсифицированную декларацию на возврат 626 миллионов рублей (или 21.5 миллионов долларов США) из российского бюджета. Получив столь шокирующее сообщение, Джемисон незамедлительно подал две жалобы на имя налоговой инспекции и МВД – никакой реакции со стороны двух ведомств не последовало. Третья жалоба была отправлена на имя главы СКП РФ в октябре 2009 г. – вновь «тишина». В середине декабря ИФНС № 7 вновь информирует Джемисона о том, что неизвестными лицами была вновь предпринята попытка незаконного истребования ранее уплаченного налога в размере 626 миллионов рублей от его имени. Это произошло спустя всего несколько недель после гибели Сергея Магнитского в СИЗО. Джемисон принимает решение покинуть Россию из-за опасения быть арестованным коррумпированными сотрудниками МВД – такой мерой незаконного воздействия угрожали всем юристам, которые сообщали о причастности сотрудников МВД к краже налогов из российского бюджета. В начале января 2010 года Джемисон подает еще одну (четвертую) жалобу на имя главы СКП – Бастрыкина А.И., которая приведена ниже: 

[Скачать документ в формате PDF]

В итоге уже ШЕСТЬ юристов покинули страну, ОДИН убит в СИЗО. 

Преследование ВОСЬМОГО юриста

Александр Антипов

Следователь Сильченко – это тот самый следователь, который организовал незаконное уголовное преследование, арест и содержание под стражей Сергея Магнитского, создал ему нечеловеческие условия и жестоко обращался с ним в СИЗО. Именно Сильченко несет персональную ответственность за пытки находящегося под стражей Сергея Магнитского, что в конечном итоге привело к его гибели. Именно Сильченко отказывал Сергею Магнитскому во всех его просьбах о медицинской помощи и обследовании. Именно он в нарушение требований закона, планомерно и целенаправленно лишал его возможности защититься от произвола и творящегося беззакония. В частности, Сильченко отказывал Сергею и его адвокатам в жалобах на незаконные действия и доступ к документам, необходимым для осуществления защиты и обжалований противозаконных решений следствия. Именно он за несколько часов до смерти Сергея 16 ноября 2009 года сообщил адвокатам, что они не смогут в этот день увидеть Сергея, так как он не может покинуть камеру “Бутырки” якобы по состоянию здоровья, но отказался предоставить им какую-либо информацию и показать справку о состоянии здоровья и медицинских показаниях Сергея, называя это “внутренним делом следствия”.

В своих жалобах, поданных по поручению клиента, адвокат Антипов указывал на роль Сильченко, как следователя, который организовал и продолжает вести репрессии в отношении невинных людей, указывая, что именно действия Сильченко привели к гибели Сергея Магнитского.

На протяжении всего времени ведения сфабрикованного дела следователь Сильченко так же занимается выгораживанием своих “коллег” по преследованию Магнитского (подполковника Кузнецова и майора Карпова) с целью их незаконного освобождения от уголовной ответственности за преступления, пытаясь возложить вину за хищение 5,4 миллиардов рублей у своих сограждан, — на невиновных людей, которые имели смелость прилюдно заявить об этом преступлении. 

14 мая 2010 г. следователь Сильченко подал представление в Адвокатскую палату г. Москвы, в котором представил лживые сведения об адвокате и на их основе потребовал привлечь адвоката к ответственности.

Незамедлительно после публичной огласки этой очередной фальсификации следователя Сильченко, официальный представитель МВД в попытке откреститься от незаконных действий следователя Сильченко заявил, что это были «действия следователя Сильченко как частного лица». 

Очевидно, что следователь Сильченко отправлял свое требование не как частное лицо, и что на самом деле, направив свое постановление на бланке СК при МВД, он действовал от имени Министерства внутренних дел как его сотрудник, явно злоупотребляя своими полномочиями, точно также как он делал это, преследуя и замучив в застенках СИЗО Сергея Магнитского, и продолжает делать, незаконно преследуя других юристов и сотрудников фонда Hermitage. 

Мотивы, которыми руководствовался следователь Сильченко, преследуя одного за другим юристов Her­mitage, были указаны Сергеем Магнитским в его собственном рукописном заявлении из СИЗО, написанном к судебному заседанию, за четыре дня до трагической смерти: 

“Я нахожусь в тюрьме в течение года в качестве заложника в интересах лиц, которые хотят, чтобы преступники, на самом деле виновные в хищении 5,4 млрд рублей из государственного бюджета, никогда не были бы найдены … следователь Сильченко не хочет найти других виновных [помимо рабочего лесопилки], причастных к этому преступлению. Вместо этого, он хочет, чтобы юристы Her­mitage Fund, которые пытались и будут продолжать пытаться добиться расследования данного преступления, были бы вынуждены эмигрировать из своей страны, где против них возбуждены уголовные дела, или, как я, были бы заключены в тюрьму. Мое пребывание под стражей не имеет ничего общего с законными целями уголовного разбирательства .., но является наказанием за то, что я всего лишь защищал интересы своего клиента, и, наконец, интересы государства”.
[Выдержка из заявления Сергея Магнитского, подготовленного к судебному заседанию 12 ноября 2009]. 

В итоге — один юрист убит в СИЗО, шесть его коллег вынужденно находятся за пределами России, и еще один юрист становится объектом провокации и незаконного преследования. 

В июне и августе 2009 г. Совет Европы в своем докладе в резких тонах осудил незаконное преследование юристов и сотрудников фонда Her­mitage, охарактеризовав их как политически-мотивированные злоупотребления в системе уголовного правосудия России. 30 сентября 2009 г.

Парламентская Ассамблея Совета Европы приняла специальную резолюцию, адресованную российскому правительству, с требованием незамедлительного прекращения незаконного преследования юристов и сотрудников Her­mitage.

Несмотря на это, спустя полтора месяца Сергей Магнитский был убит в СИЗО, а преследование других юристов не прекращается и по сей день.

Источник: https://www.russian-untouchables.com/rus/attack-on-lawyers/

Цугцванг Бастрыкина

Как привлечь к ответственности работников банка за преследование и травлю?

В середине июля глава Следственного комитета Александр Бастрыкин предложил добавить в Уголовный кодекс несколько статей о ненадлежащем оказании медицинской помощи, судить по которым будут врачей.

Еще недавно привлечь медиков к ответственности было крайне сложно: следователи не понимали, как вести такие дела, действия врачей в рамках экспертизы оценивали их же коллеги и в большинстве случаев признавали, что медпомощь была оказана качественно. Как изменится ситуация теперь, разбирался Русфонд.

В конце мая 2015 года Ксению Чижевскую срочно доставили в Чукотскую окружную больницу. Через четыре дня, глубокой ночью, у нее родился мальчик – почти на два месяца раньше срока. Ребенка сразу же отдали под наблюдение врача-неонатолога Артема Панькива.

Сначала младенец находился в палате для новорожденных акушерского отделения (в ней потом эксперты нашли кишечную палочку), а через неделю его в тяжелом состоянии перевели в палату патологии новорожденных и недоношенных детей. Младенцу становилось все хуже: его пришлось подключить к аппарату искусственного дыхания, затем он впал в кому, а 8 июня умер от вирусной инфекции.

Почти три года Ксения Чижевская добивалась, чтобы врача привлекли к ответственности за «причинение смерти по неосторожности» (ст. 109 УК), но следователи дважды прекращали дело.

В материалах СКР, с которыми женщина успела ознакомиться за это время, указано, что в 2016 году Панькива проверяли в связи со смертью другого младенца, родившегося с врожденным заболеванием центральной нервной системы и атрофией обоих полушарий мозга. Комиссия решила, что смерть ребенка не связана с действиями врача.

Всего же в 2014–2015 годах в этой больнице скончались 12 детей. Сотрудники СКР проверили все случаи и пришли к выводу, что причина этих смертей – недоношенность плода и врожденные пороки. Уголовные дела возбуждать не стали. Не было расследований и после обращения трех женщин: все они жаловались, что во время родов врачи нанесли вред их здоровью.

«Установлены случаи грубости, невнимательного отношения к пациенткам, равнодушия, неэтичного поведения со стороны медицинских работников акушерского и гинекологического отделений. Данные факты не содержат уголовно-наказуемого деяния, однако в управление здравоохранения Чукотского округа направлена соответствующая информация», – констатировали следователи. Чукотка лидирует среди всех регионов по смертности детей в возрасте до одного года. По данным Росстата, в 2016 году автономный округ был на первом месте (16,4 умерших младенцев на тысячу человек), в 2017 году – на втором, уступив Еврейской автономной области (10,5 и 10,6 соответственно).

Неверные действия

В сентябре 2017 года Чижевская приехала в Москву, пришла на прием к председателю СКР Александру Бастрыкину и рассказала ему о случившемся.

И в начале 2018 года 35-летнего врача Артема Панькива привлекли к ответственности: как следует из постановления, следствие признало его обвиняемым по уголовному делу об «оказании услуг, не отвечающих требованиям безопасности, предназначенных для детей в возрасте до шести лет» (ч. 2 ст. 238 УК).

Следователи сочли, что мальчика уже на вторые-третьи сутки надо было перевести в реанимацию, но вместо этого неонатолог оставил его в обычной палате. Он неправильно поставил диагноз – «нет указания на риск реализации внутриутробного инфицирования», говорится в материалах дела.

Кроме того, врач поздно провел исследования на ToRCH-инфекции (наиболее опасные для плода инфекции – токсоплазмоз, краснуха, цитомегаловирус и герпес) и не назначил еще несколько важных анализов. В общей сложности список неверных действий врача едва уместился на двух листах постановления СКР. Следователь особо отметил, что Панькив не созвал консилиум и не посоветовался с коллегами, хотя по закону должен был это сделать.

С мнением СКР не согласились в прокуратуре: в требованиях надзорного ведомства указано, что статья 238 требует установить мотивы и умысел обвиняемого, а этого сделано не было. Если и нужно было заводить дело, то по статье о «причинении смерти по неосторожности». Но это статья небольшой тяжести, срок давности по ней – всего два года, и этот срок уже вышел.

«Получился такой цугцванг. С одной стороны, следователи должны исполнить приказ Бастрыкина. С другой – прокуратура не видит оснований умышленного преступления», – замечает в разговоре с Русфондом координатор правозащитной организации «Зона права» Булат Мухамеджанов, который консультирует Чижевскую. Для «Зоны права» это дело не единственное.

Так, в Казани юристы организации представляют интересы родственников мужчины, который погиб на операционном столе: врач-колопроктолог из частной клиники в качестве обезболивающего использовал лидокаин, который был противопоказан пациенту.

А в Забайкальском крае правозащитники выступают на стороне семьи женщины, которую ошибочно лечили от бронхита: в результате она умерла от тяжелой пневмонии в больнице на глазах у супруга.

«Вряд ли врачи приходят на работу, чтобы убить человека»

В Следственном комитете тема ятрогенных преступлений, то есть действий медицинских работников, причинивших вред жизни и здоровью человека, активно обсуждается с 2015 года, говорит Мухамеджанов и подтверждает собеседник Русфонда в ведомстве.

Тогда следователи не понимали, как действовать в таких случаях: если человек умирал в больнице, заводилось дело, материалы отправляли на экспертизу, которую проводили региональные бюро судмедэкспертизы при местных министерствах здравоохранения. То есть врачи оценивали работу своих коллег.

В результате чаще всего выносилось решение, что медицинская помощь была оказана по всем правилам, а смерть наступила по не зависящим от медика причинам. Мухамеджанов говорит, что, по его опыту, так заканчивались до 80% подобных дел: это было проблемой для СКР, ведь прекращенные дела – негативная статистика для комитета.

Схожие цифры привела на пресс-конференции в Москве и официальный представитель ведомства Светлана Петренко: «Из общего объема уголовных дел, которые были возбуждены против врачей, в суд уходят лишь 10%, то есть в 90% случаев прекращаются уголовные дела. В большинстве случаев мы доказываем невиновность врачей и медработников. Мы защищаем как права врачей, так и права пациентов».

Ситуация меняется постепенно. В 2016 году в статистических карточках СКР появилась отдельная графа «ятрогенные преступления» (так же вычленяют, например, преступления, связанные с коррупцией или терроризмом), то есть такие дела выделили в отдельную категорию.

Затем были созданы специализированные отделы судебно-медицинских исследований: их пока немного, они есть, например, в Петербурге и Татарстане. В эти отделы передали экспертизы по врачебным делам. В 2016 году на врачей поступило почти 5000 жалоб, в 2017 году – чуть больше 6000. Жалобы проверили и в результате возбудили 878 и 1791 дело соответственно. А в середине июля этого года Бастрыкин предложил внести поправки в Уголовный кодекс, дополнив его статьями о врачебных преступлениях.

Одна из новых статей предполагает ответственность за «ненадлежащее оказание медицинской помощи или услуги», если это повлекло за собой смерть человека или двух и более лиц либо «гибель плода человека и/или причинение тяжкого вреда здоровью человека». Наказание – штраф от 200 тыс. до 500 тыс. руб.

либо лишение свободы на срок от двух до семи лет и запрет занимать определенные должности. Другая статья позволяет осудить медика за внесение недостоверных сведений в медицинскую документацию, ее сокрытие либо уничтожение, а также за «подмену биологических материалов с целью сокрытия ненадлежащего оказания медпомощи».

Те же деяния, совершенные руководителями медицинских организаций, наказываются принудительными работами или лишением свободы на срок до четырех лет и запретом на практику. Преследование врачей вызывает острую реакцию среди медиков. А некоторые случаи выходят за пределы профессионального сообщества, как было с делом гематолога Елены Мисюриной.

В 2013 году она провела забор костного мозга у пациента с несколькими сложными диагнозами; вскоре после процедуры пациент скончался. По версии следствия, причиной смерти была врачебная ошибка – прокол сосуда иглой, однако сама Мисюрина утверждала, что этого не могло произойти.

В январе 2018 года Мисюрину приговорили к двум годам колонии, после чего за нее вступились главврачи столичных больниц и прокуратура, первоначально поддержавшая версию СКР. Под давлением общественности приговор был отменен, а материалы вернули в надзорный орган.

«Мы считаем, что сегодня идет необъяснимая и необоснованная травля врачебного сообщества», – говорил в феврале 2018 года глава НИИ неотложной детской хирургии и травматологии Леонид Рошаль, поручившийся за Мисюрину. Именно с ним спустя несколько месяцев Бастрыкин обсуждал новые статьи УК.

Договориться так и не удалось, отмечал сам Рошаль на пресс-конференции: новые формулировки слишком размыты. «Если мы оставим статьи в таком виде, в котором они предлагаются сейчас, из профессии уйдут врачи-акушеры», – констатирует известный хирург. Более радикальную позицию занимает доцент кафедры судебной медицины и медицинского права МГМСУ имени А.И.

Евдокимова Иван Печерей: «Получается, что каждый врач, выходя каждый день на работу и осуществляя свои профессиональные обязанности, фактически оказывается потенциальным преступником, а его профессиональная деятельность рассматривается как сфера преступления». «Мы выступаем не за посадки врачей. Понятно, что это неумышленные преступления.

Вряд ли врачи приходят на работу, чтобы убить человека. Но если человек пострадал, медик должен отвечать. Пусть это будет наказание, не связанное с лишением свободы, пусть это будет запрет на врачебную деятельность. Плюс больница должна выплачивать денежную компенсацию», – настаивает на своем Булат Мухамеджанов из «Зоны права».

В каком виде законопроект будет внесен в Госдуму, пока не известно. Следователи и специалисты Национальной медицинской палаты, которую возглавляет Рошаль, пока продолжают прорабатывать детали документа. В летнюю сессию нижняя палата парламента рассмотреть инициативу не успела. Собеседник Русфонда в СКР предполагает, что первое чтение состоится ближе к зиме.

Подпишитесь на канал Русфонда в Telegram — первыми узнавайте новости о тех, кому вы уже помогли, и о тех, кто нуждается в вашей помощи.

Держатели карт Сбербанка России, подключенных к системе «Сбербанк Онлайн», могут сделать пожертвование в Русфонд из своего личного кабинета в системе «Сбербанк Онлайн».

Внимание! Комиссия за проведение платежей через Сбербанк и «Сбербанк Онлайн» не взимается!

Далее

Отправить пожертвование можно со счета мобильного телефона оператора — «Мегафон», «Билайн», МТС или Tele2.

Введите номер своего телефона, а затем сумму пожертвования в форме внизу. После этого на ваш телефон будет отправлено СМС-сообщение с просьбой подтвердить платеж. Большое спасибо!

Информация о произведенном пожертвовании поступает в Русфонд в течение четырех банковских дней.

Для абонентов МТС есть возможность отправить деньги через сайт:

МТС. Легкий платеж

Пожертвовать
с помощью SMS

Другие способы

Как помочь из-за рубежа

by HyperComments

Источник: https://rusfond.ru/society/010

О противодействии моральным злоупотреблениям на рабочем месте на территории российской федерации

Как привлечь к ответственности работников банка за преследование и травлю?

Инициатива № 64Ф8516 Уровень инициативы: Федеральный В наше время возрастает необходимоть в улучшении условий труда. Однако теперь условия труда приобретают психологический аспект. Заявленная Д.А. Медеведевым программа модернизации РФ должна сопровождаться и изменением в трудовых отношениях, возникающих между работником и работодателем.

Моральное преследование в настоящее время – это социальный и нагатианый феномен трудовых отношений. Морально преследование может затрагивать представителей расовых, этнических, религиозных, сексуальных меньшинств, лиц, обладающих признаками физических или психологических дефектов и отклонений, на почве гендерных отношений.

Оно может проявляться в сексуальных домогательствах, травле, аттестации персонала, квалификационных экзаменов, рассмотрении служебных споров Морально преследование, которому человек подвергается на своем рабочем месте, может привести к возникновению симптома выгорания и к депрессии, отчуждению работников, абсентеизму, усилению текучести кадров, отравлению психологического климата, что влияет на результаты деятельности как структурных подразделений, так и организации в целом. Это наносит вред не только жертве, но и самой компании, причем даже в большей мере. Так как объектами травли становятся, как правило, люди, сильно выделяющиеся из коллектива своими неординарными способностями, честностью, принципиальностью, компетентностью или креативностью. Но из-за чьих то амбиций, личной неприязни, зависти или боязни быть замещенным более успешным сотрудником, человека начинают откровенно выживать. Такой сотрудник легко найдет себе работу у конкурентов, поэтому компания может понести двойную потерю, во-первых, останется без талантливого работника, а во-вторых, укрепит конкурирующую компанию. Моральное преследование непосредственно отражается на рабочем ритме компании, ее финансовых показателях и репутации. У жертв моббинга снижается производительность труда, и чаще всего они увольняются. Нездоровые отношения в коллективе забирают время и ресурсы персонала, отвлекают от выполнения непосредственных заданий. Кроме того, нездоровая атмосфера в коллективе отражается не только на работниках, но и на клиентах, партнерах компании. Исследовав проблему морального злоупотребления в трудовом коллективе, следует выделить необходимость системного анализа стилей управления менеджеров компании и их личностных качеств с помощью центров оценки. Они организовываются в виде ролевых игр, по результатам которых возможно обнаружить некомпетентность менеджеров, помочь им улучшить свои способности в сфере управления, развить навыки, которых недостает, и в результате стать успешнее в своей работе Проблема морального преследования должна звучать и свободно обсуждаться как негативная составляющая трудовых отношений, это и послужит толчком к развитию отечественной управленческой культуры. Проблема морального преследования – это серьезная социальная проблема. Потери в работе вследствие выгорания ведут к финансовым убыткам, нежелательным для работодателя. Руководство фирмы несет ответственность за то, чтобы обеспечивать приемлемые условия труда, умеренную производственную нагрузку, признание заслуг, вознаграждение, дух содружества, порядочность, уважение, достойную заработную плату. Руководство организации играет важнейшую роль в предотвращении этого явления. Если настаивать на соблюдении правил хорошего тона, вежливом обращении, высоких нравственных нормах на рабочих местах и создавать атмосферу заботы о сотрудниках, то появление моральныого преследования можно предотвратить. Следовательно, моральное преследование на рабочем месте (в организации) – это, с одной стороны, открытая агрессия, а с другой – нарушение прав и свобод личности или социальной группы. Открытая агрессия, направленная на личность, есть признак существования социального конфликта. Конфликт первичен, а открытая агрессия есть факт проявления этого конфликта. Что касается действий, которые квалифицируются в качестве нарушения прав и свобод личности или социальной группы, то они, естественно, приводят к возникновению социального конфликта независимо от того, будет ли он иметь характер “скрытого” или “открытого” конфликта. Таким образом, все меры, направленные на предупреждение моббинга, по сути, направлены на предупреждение социального конфликта. На мой взгляд, сегодня проблема предупреждения морального преследования в современной России актуальна и должна найти

адекватную оценку в обществе и в его институтах.

1. После принятия данной инициативы на федеральном уровне у работников появится дополнительное время – перекуров, обеда, чаепетия во время которого можно решать межличностные отношения. Тем самым, любое морально преследование, отрывающие время от работы будет незаконным. 2. Бремя доказывания будет лежать на работодателе, а не работнике, поскольку на работодателе лежит ответственность за надлежащие условия труда, не наносящие вреда здоровью (в том числе и душевному) работника. Подстрекательство в моральных злоупотребелниях должно быть наказуемо. 3. Если будет установлен состав преступления, суд признает увольнение по собственному желанию недействительным или переквалифицирует его в увольнение по экономической причине или вообще без уважительной причины. При этом есть возможность взыскать с данной организации моральный ущерб потерпевшему. Таким образом, увольнение сотрудника должно иметь юридические основания. 4. Работа для человека может и должна быть источником удовлетворенности, чувства собственного достоинства, социальных контактов, интеллектуального и эмоционального подъема, вызванных результатом и процессом труда, а также сопровождающими ее социальными контактами. Но та же работа может означать для человека отчужденность, угнетенность, постоянную борьбу за существование, она может стать причиной фрустрации, болезненных состояний и даже соматических и душевных заболеваний. Общество которое допускает моральные злоупотребления на работе, ставит под угрозу основные постулаты демократии. Принятие данного закона повысит значимость данного социального феномена как моральное преследование на рабочем месте и повысит интерес к работе сделав её более качественной, создав душевную атмосферу и будет сопособствовать улучшению

психического здоровья коллектива.

Следует становить следующие ограничения для развития данного социального феномена: 1. 1) запреты: – на нецивилизованное, хамское поведение вышестоящих должностных лиц по отношению к подчиненным и нижестоящим должностным лицам; – на умышленные действия и подстрекательство к таким действиям, которые могут оскорбить, унизить человеческое достоинство работника или подчиненного, а также нанести работнику моральную или психологическую травму; – на содействие конкурентной борьбе в продвижении по службе посредством применения различных форм моббинга; 2) правила: – досрочной ротации должных лиц, совершающих, допускающих и не пресекающих моббинг; – учета аттестационной комиссией участия (неучастия) работника в моральном преследовании кого-либо, если в период между предыдущей и проводимой аттестацией были зафиксированы случаи моббинга; – материального поощрения должных лиц за создание в структурном подразделении стабильных и благородных отношений. 2. Изменение сущности деятельности кадровых служб, в функциональные обязанности которых должно быть включено управление социальными конфликтами (межличностными и межгрупповыми) в широком смысле этого термина. 3. Создание необходимых условий для возможности каждого из работников обжаловать действия (бездействие) должностных лиц в случаях мнимого или действительного морального преследования индивидуума или социальной группы. На практике вопрос существования моббинга должен рассматриваться как в административном порядке, так и в порядке разрешения межличностных и межгрупповых конфликтов. 4. Введение в практику контроля за состоянием социально-психологического климата в структурных подразделениях и организации в целом. 5. Осуществление пропаганды гуманизации социально-трудовых отношений и поощрение профессиональных групп, в которых благородные отношения способствуют решению уставных задач и миссии организации. Необходимо прописать в законе понятие морального преследования, его виды и установить уголовную отвественность за данное правонарушение. 6. Необходимо создать ассоциации жертв морального преследования. 7. На регональном уровне необходимо создание закона в котором будет сказано о том, что сотрудники должны чтить правила хорошего тона. 8. Вопрос о моральном преследовании должен быть отражен в правилах внутреннего распорядка данной органзиции. 9. При найме работником должны быть оговорены и формализованы в трудовом договоре (контракте) вопросы признания достоинства человека и защиты этого достоинства.

10. Слудет создать телефоны «горячей линии» и контактные адреса для получения консультаций по проблемам морального злоупотребления на рабочем месте.

← К началу списка инициатив

Источник: https://www.roi.ru/8516/

Адвокат24
Добавить комментарий